?

Log in

No account? Create an account

Los Otros!

Открыли танго школу в Академгородке! https://vk.com/club172180145



Наш поиск Бога сравним с траекторией молнии никто не знает точно как она ляжет, но точно известен принцип - по пути максимальной проводимости. Так и с Богом, есть немного циничный принцип, но он на мой взгляд очень верный.
- Зачем люди ищут Бога? Зачем они Его ищут-познают-выдумывают?
-Чтоб жить в мире и любви с себе подобными.
Таким образом если у вас есть насущный, не богословский, запрос на улучшение этой нужды - Бог вам ответит. Молния "ударит" в нужду наибольшей человечности. А все остальные хотелки Духа, ощущений, озарений и прочая религиозная суета останутся без ответа. Бог, Он - не для этого. Бог не панацея. Он более практичен. Люди обожествили Бога и вынуждены придумывать Бога там где Его нет и где Он не нужен. Поэтому спустя много лет "пребывания в религии" наступает некоторая усталость даже не от конфессии, а от Бога. Слишком много вещей сделали зависящими от Него, конечно из лучших побуждений, и это плохо для психики. Одних это делает инфантильными, других - религиозными фанатиками, третьих - законниками. Хочешь, чтоб твой Бог был живой- начни сам быть живым, - быть готовым адекватно мыслить, легко избавляясь от стереотипов. А религиозные стереотипы - самый живучий вид. Бог давно сбежал из религии.


Человек и его сын

Из отрывков ветхого завета можно сделать однозначный вывод, что Человек и Сын человеческий слова синонимы.
-Бог не человек, чтоб Ему лгать, и не сын человеческий, чтоб Ему изменяться. Он ли скажет и не сделает? будет говорить и не исполнит? (Чис.23:19)
-то что есть человек, что Ты помнишь его, и сын человеческий, что Ты посещаешь его? (Пс.8:5)
Заменим Сын человеческий на человек в Новом Завете.
Но чтобы вы знали, что человек имеет власть на земле прощать грехи, - тогда говорит расслабленному: встань, возьми постель твою, и иди в дом твой. (Матф.9:6)
Пришел человек, ест и пьет; и говорят: вот человек, который любит есть и пить вино, друг мытарям и грешникам. И оправдана премудрость чадами ее. (Матф.11:19)

ибо человек есть господин и субботы.(Матф.12:8)
Тогда Петр, отвечая, сказал Ему: вот, мы оставили все и последовали за Тобою; что же будет нам?
28 Иисус же сказал им: истинно говорю вам, что вы, последовавшие за Мною, - в пакибытии, когда сядет человек на престоле славы Своей, сядете и вы на двенадцати престолах судить двенадцать колен Израилевых.
29 И всякий, кто оставит домы, или братьев, или сестер, или отца, или мать, или жену, или детей, или земли, ради имени Моего, получит во сто крат и наследует жизнь вечную. (Матф.19:27-29)

Потому и вы будьте готовы, ибо в который час не думаете, приидет человек. (Матф.24:44)

ибо, как молния, сверкнувшая от одного края неба, блистает до другого края неба, так будет человек в день Свой.(Лук.17:24)
отныне человек воссядет одесную силы Божией.(Лук.22:69)

Но из диалогов с людьми видно, что люди воспринимали слова Иисуса как имена собственные.
-Народ отвечал Ему: мы слышали из закона, что Христос пребывает вовек; как же Ты говоришь, что должно вознесену быть Сыну Человеческому? кто Этот Сын Человеческий?(Иоан.12:34)

Почему это происходит? Потому что когда человек означает просто человек, то это распространяется на каждого, а когда Человек, то это сразу поклонение Одному. И верить в какого-то одного Героя проще, чем верить в себя.
Разговор в стиле «кто мой ближний?» Покажите мне этого Одного, которого мне возлюбить. И я успокоюсь, а то любить толпу я уже замаялся.


Социальные пароли

Для христиан Христос это пароль-путь, по которому люди находят друг друга, спасаясь от трудностей реальности, внутри круга избранных. Именно потому всем верующим так необходима определенность этого пароля в рамках своей конфессии, только в этом случае он будет функциональным. Только тогда можно найти "своих" когда они знают Христа также как и ты. В другой конфессии он наверняка будет другим, но обязательно определенным и неизменяемым в рамках конфессии. Поиск Бога, ответов и смыслов, зачастую подменяется поиском подходящей конфессии, вход в которую начинается с знакомством с ее паролем - конфессиональной версией Христа. После выбора конфессии остается свобода в рамках существующего пароля - законсервированного образа Христа. Потеря этого пароля, его модификация равно выход из общины. Тебя перестают воспринимать как своего. Ты стал антигеном для этого организма. И существующие в каждом организме - блюстители-антитела сразу пометят тебя как чужого.
Но зато ты приобретаешь свободу в поиске своего образа Христа, незацементированного в далеком прошлом. Психологически это непросто, сравнимо с потерей всех своих паролей от социальных сетей. Выход из матрицы это прекрасно, но все твои друзья, знакомые остаются там и не собираются никуда идти.
И именно эта социальная нагрузка на образ Христа приводит к формализации и потере глубины понимания его образа. Это становится лишним. Всего шести символов достаточно для пароля, а уж десять символов считается надежным паролем.
Ирония судьбы, человек, который иронизировал над иудейским паролем «мы сыны Авраама», сам стал таким же паролем.
Получается в христианстве община играет главенствующую роль. И Христос будет таким, каким он будет отвечать нуждам конфессии.


Почему история о распятом Боге потеряла популярность в мире? Это вопрос-вопросов. А экзальтированные быстро_но_не_долго растущие новые суррогатные секты, как исключения, только доказывают всеобщую тенденцию потери интереса к самому христианству.
Но почему? Надо отдать должное, за 2000 лет христианство добилось абсолютно всех высот, дошло до всех границ.
Получается, победа христианства убила христианство.
Христианство так сильно проникло в жизнь, что, наконец, растворилось в ней полностью. Новый Завет разлетелся на цитаты и сюжеты в литературе, живописи, драматургии. И не просто разлетелся, но и разбился на множество ответвлений, вариаций и осколков. Христианство стало обычным, даже обыденным. Христианские идеи сейчас повсеместно. В предвыборных речах политиков, в речах пасторов, директоров школ, рок-певцов, мыслителей, чиновников, общественников, путешественников, врачей, да кого угодно. Проблема защиты человека от системы муссируется сплошь и рядом. Где-то система стала осознавать свое убожество, где-то человек смирился с этим. В основном человек научился сосуществовать с системой. Те радикалы, кто готов платить цену в борьбе с системой платят ее. Их сотни. Они получают известность на неделю. Потом их забывают. Само содержание христианства перестало быть новостью. Хорошо это или плохо. Наверное, это наша реальность, к которой мы пришли благодаря христианству.
Христос вчера, сегодня и вовеки тот же - всего лишь красивая фраза. Такая же, как Ленин жил, жив и будет жить. Христианство стало классикой, отдушиной для фриков и увлечением для ценителей старины. Если хотите штампом.
Куда идти дальше?
Наука, кроме попыток в очередной раз доказать существование Бога какой-то ужасно-сложной формулой, ничего не рождает. Информационное поле перенасыщено. Церкви как впавшие в реформаторство, так и оставшиеся в вечном застое, дискредитировали себя в максимальной степени. Нужна либо последняя мировая война, которая давно просится с евангельских страниц. Либо некий технологический прорыв типа искусственного интеллекта или освоение Марса, Венеры. Либо какая-то глобальная катастрофа вроде нашествия зомби. Должен смениться 2х-тысячелетний контекст, парадигма человечества.
Сотник больше не удивит Бога своей верой. А Бог устал из своей смерти делать шоу для скучающих обывателей.


Обертки

Люди как обертки от конфет. Обертки разные, а внутри пустота.
И никто в этой пустоте не признается. Некоторые и сами думают что внутри у них - конфета. И хотят чтоб другие тоже так думали. Мало кто позволяет развернуть свои обертки другому. Не хватает доверия. А вдруг поняв, что кроме оберток нет ничего - меня выкинут? Все учатся любить себя и друг друга за обертки. И в целом получается. В мире оберток можно жить. Но особый кайф, когда находится кто-то, кому ты под особым секретом можешь приоткрыть свои обертки...
-Видал?
-Ух-ты! Там же ничего нет!
-Вот и я о том же. А у тебя?
-И у меня пусто.
-Так это ж здорово.
-А кто тогда мы?
-Не знаю. Пустота, обернутая в бумажки?
-А может в нас кто-то прячется?
-Может Бог?
-Бог может и не прячется. Это мы его обертками обложили. Чтоб никуда не убежал.
-А что, Бог может убежать?
-Не знаю. Так, для надежности. Чтоб другие не залезли.
-А почему бы не скинуть всем свои обертки?
-У нас так не принято. Подумают, что спятил. Так привычнее с обертками. Они даже немножко греют.В нашем мире без оберток никуда.


Как научиться слушать?

Одни хотят научиться говорить. Другие хотят научить их.
Но как научиться слушать? Ведь какой смысл говорить, если никто не слышит.
Если говорить можно подражая, то как быть со слушанием, ведь оно происходит незаметно для глаз?
Судя по притче о сеятеле: разные типы почв - разные способы слушания, слушание - самое слабое звено в передаче истины.
Помимо простого неслушания и мыслей о своем, можно слушать критикуя то, что слышишь, можно слушать свою реакцию, можно слушать чувства рассказчика, можно слушать вспоминая какие-то параллельные места, можно слушать держа в фокусе тему. Можно вообще оторваться от слов рассказчика и посмотреть со стороны, как он это делает, на его манеру изложения, мимику, жесты. Можно слушать размышляя, как можно было бы лучше выразить эту же мысль, можно просто получать удовольствие от эмоционального напора рассказчика, его харизмы и интеллекта.
Можно слышать амбиции рассказчика, можно отмечать его комплексы, слова-паразиты, слышать его неуверенность, слышать его несвободу, слышать его слабость, порой даже понимая, что он хотел сказать, но не смог.
Поразительно как много способов слушания. Как сильно слушание зависит от настроения слушателя и прочих обстоятельств.
Как научиться слушать?
Может в этом секрет: "а упавшее на добрую землю, это те, которые, услышав слово, хранят его в добром и чистом сердце и приносят плод в терпении"?
Но доброму и чистому, а притом и терпеливому сердцу уже в принципе незачем слушать...
Загадка.
Как научиться слушать?


Не простая мысль

К. Леонтьев не верил в русский народ, как не верил ни в какой народ. Великий народ держится и процветает не собственной автономной стихией, а организующей его принудительной идеей. С беспощадной остротой и радикализмом анализирует он принцип национального самоопределения. Чисто племенная идея не имеет в себе ничего организующего, творческого; она есть не что иное, как частное перерождение космополитической идеи всеравенства и бесплотного всеблага. Равенство классов, лиц, равенство (то есть однообразие) областей, равенство всех народов, расторжение всех преград, бурное низвержение или мирное, осторожное подкапывание всех авторитетов – религии, власти, сословий, препятствующих этому равенству, – это всё одна и та же идея, выражается ли она в широких и обманчивых претензиях парижской демагогии или в уездных желаниях какого-нибудь мелкого народа приобрести себе во что бы то ни стало равные со всеми другими нациями государственные права. «Истинно-национальная политика должна и за пределами своего государства поддерживать не голое, так сказать, племя, а те духовные начала, которые связаны с историей племени, с его силой и славой. Политика православного духа должна быть предпочтена политике славянской плоти, агитации болгарского «мяса»... Национальное же начало, понятое иначе, вне религии, есть не что иное, как всё те же идеи 1879 года, начала всеравенства и всесвободы, те же идеи, надевшие лишь маску мнимой национальности. Национальное начало вне религии не что иное, как начало эгалитарное, либеральное, медленно, но зато верно разрушающее». «Национально-либеральное начало обмануло всех, оно обмануло самых опытных и даровитых людей; оно явилось лишь маскированной революцией – и больше ничего. Это – одно из самых искусных и лживых превращений того Протея всеобщей демократизации, всеобщего освобождения и всеобщего опошления, который с конца прошлого века неустанно и столь разнообразными приемами трудится над разрушением великого здания римско-германской государственности». «Люди, освобождающие или объединяющие своих единоплеменников в XIX веке, хотят чего-то национального, но, достигая своей политической цели, они производят лишь космополитическое, то есть нечто такое, что стирает всё более и более национализм бытовой или культурный и смешивает всё более и более этих освобожденных или свободно объединенных единоплеменников с другими племенами и нациями в общем типе прогрессивно-европейского мещанства. Космополитический демократизм и национализм политический – это лишь два оттенка одного и того же цвета». К. Н. отрицает самостоятельное значение племенного начала. «Что такое племя без системы своих религиозных и государственных идей? За что любить его? За кровь? И что такое чистая кровь? Бесплодие духовное! Все великие нации очень смешанной крови. Язык?.. Язык дорог особенно как выражение родственных и дорогих нам идей и чувств. Любить племя за племя – натяжка и ложь. Другое дело, если племя, родственное хоть в чем-нибудь, согласно с нашими особыми идеями, с нашими коренными чувствами... Равенство наций – всё то же всеобщее равенство, всеобщая свобода, всеобщая приятная польза, всеобщее благо, всеобщая анархия либо всеобщая мирная скука. Идея национальностей чисто племенных в том виде, в каком она является в XIX веке, есть идея, в сущности, вполне космополитическая, антигосударственная, противорелигиозная, имеющая в себе много разрушительной силы и ничего созидающего, наций культурой не обособляющая; ибо культура есть не что иное, как своеобразие». С этой точки зрения К. Н. не сочувствует славянской политике на Востоке. Ему дороги были не славянские, не национальные начала на Востоке, а начала византийские, церковные и государственные, великие организующие идеи. Поэтому он был за греков и даже за турок.
После освобождения и объединения Италия сделалась менее своеобразной и стала более походить на Францию и все другие европейские страны. В Италии произошло опошление тех самых картин духовно-пластических, на которых так блаженно и восторженно отдыхали вдохновенные умы остальной Европы. Германия после объединения «изменяется к худшему в отношении национально-культурном», теряет в своей оригинальности, делается более похожей на другие страны Европы. Национальное самоопределение и национальное освобождение обесцвечивает, ведет к демократической нивелировке. Это – очень парадоксальная мысль К. Леонтьева, в которую следует вникнуть. Она совершенно противоречит общепринятым взглядам. «Тогда, когда национализм имел в виду не столько сам себя, сколько интересы религии, аристократии, монархии и т. п., тогда он сам себя-то и производил невольно. И целые нации, и отдельные люди в то время становились всё разнообразнее, сильнее и самобытнее. Теперь, когда национализм ищет освободиться, сложиться, сгруппировать людей не во имя разнородных, но связанных внутренно интересов религии, монархии и привилегированных сословий, а во имя единства и свободы самого племени, результат выходит везде более или менее однородно-демократический. Все нации и все люди становятся всё сходнее и сходнее и вследствие этого всё беднее и беднее духом». Национальность образуют и ведут к своеобразному цветению объективные идеи, духовные начала. Принцип же национальности сам по себе – бессодержательный и демократический, он обесцвечивает. «Национальное начало, лишенное особых религиозных оттенков и форм, в современной, чисто племенной наготе своей, есть обман. Племенная политика – есть одно из самых странных самообольщений XIX века. Национального, в действительном смысле, в племенном принципе нет ничего». К. Н. пророчит, что национальное самоопределение и освобождение балканских славян приведет к совершенному национальному обезличиванию, к либерально-эгалитарной европеизации, к обыкновенному демократическому мещанству. Дело православия на Востоке от этого только потеряет. К. Н. издевается над возвышенными и благородными мечтами старых славянофилов, которые ждали от освобождения славян расцвета православной и всеславянской идеи. «Живя в Турции, я скоро понял ужасную вещь; я понял с ужасом и горем, что благодаря только туркам и держится ещё многое православное и славянское на Востоке... Я стал подозревать, что отрицательное действие мусульманского давления, за неимением лучшего, спасительно для наших славянских особенностей и что без турецкого презервативного колпака разрушительное действие либерального европеизма станет сильнее». Мысль об изгнании турок он считает не русской и не славянской, а обыкновенно-европейской, либерально-демократической и нивелирующей мыслью. К. Н. настаивает на том, что «бессознательное назначение России не было и не будет чисто славянским. Оно уже потому не могло быть таковым, что чисто славянского, совершенно своеобразного – ничего до сих пор у славян не было... Сама Россия давно уже не чисто славянская держава». Интересы православия на Востоке он ставит настолько выше интересов племенных, славянских, что говорит: «Самый жестокий и даже порочный, по личному характеру своему, православный епископ, какого бы он ни был племени, хотя бы крещеный монгол, должен быть нам дороже двадцати славянских демагогов и прогрессистов». Для Леонтьева Царьград должен быть или русским, или турецким. Переход же его в руки славян сделает из него революционный центр и больше ничего. Он не сочувствовал войне 77-го года, потому что она велась не за веру, а за освобождение славян, то есть была эмансипационной войной. Панславизм он считал большой опасностью для России. «Идея» православно-культурного русизма действительно оригинальна, высока, строга и государственна. Панславизм же во что бы ни стало – это подражание и больше ничего. Это идеал современно-унитарно-либеральный; это стремление быть как все. Это всё та же общеевропейская революция». Панславизм на Востоке представляется ему торжеством обыкновенного демократического принципа. Славянофилов обвиняет он в слишком большой склонности к бессословности и гражданскому равноправию, то есть к обыкновенному демократизму, к либерально-эгалитарным началам. Мы видели, что К. Леонтьев не славянофил, а туркофил. Он также германофил. И всё по тем же основаниям. В Германии он видит больше начал, охраняющих старую Европу, которую любит, и меньше начал уравнивающих и смешивающих. И особенно не любит он современную Францию как очаг всемирной революции, как демократическую республику. Он любит не Германию и германский народ самих по себе. Он в гораздо большей степени испытал на себе влияние культуры французской, чем германской, и был ближе латинскому духу, чем германскому. Но он любил и уважал монархию, аристократию и воинственные начала, которые в Германии были ещё сильны. И он был сторонником сближения России с Германией, хотя и предвидел возможность столкновения с ней. Он говорит, что «крепкий союз и вынужденная обстоятельствами война с Германией будут у нас в народе одинаково популярны!» В этих словах звучит презрение к народу, но они оправдались дальнейшими событиями. Он считал выгодным для России усиление и возвышение Германии, даже ценою нашего поражения. Это звучит чудовищно, особенно в наше время. Но в этом чувствуется истинное бесстрашие мысли. Как применял Леонтьев эти свои оригинальные мысли о национальности к России и русскому народу, к определению русского призвания в мире? Для этого прежде всего нужно рассмотреть его взгляды на византизм.


Этот пост родился как ответ на следующий комментарий из сети:
«Если все, что произошло по дороге в Дамаск плод воображения Савла, и метафоры в свидетельстве, то его апостольство под сомнением, следовательно, и его деяния и большая часть Нового Завета. Библия учит нас, что Савла, идущего угнетать церковь в Дамаске, встретил чудесным образом, остановил и призвал к покаянию Сам Господь, лицом к лицу. Это дает право на Апостольство Павлу. Не умозаключения Савла, а встреча со Христом лицом к лицу изменили его личность и привели к покаянию. Посему его свидетельства не метафоры, а описание истинных событий.»
И последующий вопрос: «Павел – апостол, самозванец или мистификатор?»
Я мыслю по-другому. Думаю, что и не только я, но и другие мыслят в обычных житейских делах также как я, просто к библии почему-то относятся с наивной верой во взрослую сказку. Видимо на это есть личные причины. Мне не так важно, что человек мне рассказывает о своем опыте, образовании и кого он, где-то видел во сне ли или наяву. Жизнь человека может рассказать больше чем его слова.
9 Сделался большой крик; и, встав, книжники фарисейской стороны спорили, говоря: ничего худого мы не находим в этом человеке; если же дух или Ангел говорил ему, не будем противиться Богу.
(Деян.23:9)

То есть тогда люди (враги христианства) спокойно воспринимали, что дух может говорить с человеком. И не считали это невероятным.
21 Между тем народ ожидал Захарию и дивился, что он медлит в храме.
22 Он же, выйдя, не мог говорить к ним; и они поняли, что он видел видение в храме; и он объяснялся с ними знаками, и оставался нем.
(Лук.1:21,22)

Люди без слов все поняли. Невероятно. Что это была за эпоха? У меня есть догадка. Люди мыслили образами, потому что абстрактное мышление было не так развито. Дети до сих пор до определенного возраста мыслят так. Потом реальный язык жестких абстракций заменяет их детский живой образный язык. Потому и откровений и видений было множество. И стиль повествования о них был соответствующий. «Меня посетил Ангел, Я увидел Свет, Слово снизошло ко мне». Но как было отличить истинные видения от неистинных. Обычный здравый смысл, который к тому же отражен и в библии «По плодам их узнаете их. Собирают ли с терновника виноград, или с репейника смоквы?». В то время была масса христов и шарлатанов-самозванцев и понять кто из них видел Бога, а кто прикидывается, было совершенно не возможно. Только по плодам.
Дела Савла доказывают его покаяние, также как прошлые дела Савла доказывали его вражду против Бога. Рассказы Савла небезынтересны, но они вторичны. Вы доверяете с первого слова чиновникам или депутатам? А член синедриона это тот же чиновник. Дела и только дела.
И еще. Павел говорил с евреями как еврей. А рассказ о своем видении он рассказывал именно евреям. Иерусалимским евреям и последнему иудейскому царю - Агриппе. Он не стал в этом стиле говорить в Афинах. Стиль языка подбирал под слушающих. А теперь ответ:
Павел – самоназванный апостол, своими делами доказавший свое апостольство.
Нет проблем, и вы и я можете назваться апостолами, Богами и вообще кем угодно. Только вот я не уверен, что смогу это делами доказать. Да и нужды у меня такой нет – быть апостолом.
Есть следствия того, что у нас исчезло образное мышление.
1.Мы стали воспринимать прошлые рассказы о встречах людей и духов как действительно физически состоявшиеся, что не есть правда. Это ошибки стилистического перевода. Мы же думаем так: О, эти святые люди не могли лгать. Значит, все именно так и было. Но они и не лгали. Они говорили по другому. И никакой подстрочник Стронга нам это не откроет. Дело не в значении слов, а в стиле речи. Там где раньше рисовали целую живую историю, мы обходимся каким-нибудь термином. Мы полюбили точность, но потеряли жизнь. И такого словаря у нас нет.
Но для нас это открывает огромный пласт "сказочных событий", которые дали нам столько веры, столько чудес хоть лопатой греби.
2. По той же самой причине мы перестали воспринимать рассказы ныне живущих людей о встречах с духами, как действительно физически состоявшиеся, считая это полной галиматьей. И это наш способ защиты своей веры от чего угодно. То есть мы опять в плюсе.
Но есть проблема. Она в том, что вера наша базируется на ошибках стилистического перевода. В принципе, наверное, не так важно, почему человек верит в добро. Природная человечность побуждает нас радоваться за такого человека и не лезть в его душу. Потому что в мире так много людей которые в добро не верят… Увы. Но если набраться смелости и с открытым забралом пойти к истокам своей веры не боясь встретиться с правдой, то окажется что все было не совсем, так как казалось.


Сходил в налоговую сдавать отчетность.
Каждый год что-то меняется. Что поменялось в этот раз?
1. Появилась электронная очередь как в сбере. Это плюс.
2. Приняли только бумажки, без флэшки. Вывод - будут заносить ручками... Хм. Печально. Все прошлые разы загружали файликом с флэшки в какую-то программу. Первая ласточка кризиса.
3. Минус в том, что у меня переплаты тысяч на 6. И лежат они там уже лет 5. И никак их не вернуть, потому что за последние 4 года суммы налога УСН к уплате на 100% обнуляются пенсионными взносами.


Сходил в ПФР. Народу как в ТЦ. Вот уж где бы сократить штат.
До того, при расчете уплаты взноса на сайте пфр в личном кабинете я увидел, что на моем счете лежат (!!!) 20 копеек.
Я легкомысленно решил, что могу уменьшить сумму взноса на эти несчастные 20 копеек. Как же я был неправ.
Оказывается что эти 20 копеек... Как бы объяснить по-простому. В общем это было давно и неправда. Девушка в окне сказала, из-за того, что они болтаются больше трех лет их нельзя зачесть. Стало быть их как бы и нет.
И мне надо доплатить 20 копеек и пеню 1 копейку.

В итоге думаю, сколько подобных 6000р +20 копеек лежат мертвым грузом на счетах госбюджета. Которые и снять нельзя и зачесть не за что.

Сразу вспомнил речь Г.Грефа на гайдаровском форуме, где он говорил что какая-то штатовская контора в день вносит 10000(!!!) поправок в свои банковские IT продукты. Надо ПФР тоже Грефу отдать.

Сходил в маркет. Купил белорусские конфеты "Бярозка". Искал тушенку белорусскую - не нашел.
Ем и чувствую себя снова в СССР.


Profile

змей
svmix
бурундучья нора

Latest Month

October 2018
S M T W T F S
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   

Tags

Счетчик

Powered by LiveJournal.com
Designed by Tiffany Chow